BTS Reaction 18+ (архив) Telegram Channel Link

#bantanreact_Snake #bantanreact_slash #bantanreact_jungkook #bantanreact_taehyung_v

— Гук, ты обиделся на меня? — Чон продолжает молча смотреть в окно, поэтому Тэхен убирает одну руку с руля и касается ей бедра младшего, чтобы обратить его внимание на себя. Тот лишь мотает головой из стороны в сторону, выказывая отрицательный ответ, все так же продолжая смотреть на ночной Сеул сквозь окно машины.

Они так и едут в полной тишине в другой конец города со дня рождения вашей подруги. Тэхен пытается любыми способами вывести Чона на разговор: включает ваш любимый плейлист, касается рукой паха и торса и даже шепчет всякие пошлости на ушко. Бесполезно.

Ким разворачивает руль и заезжает в элитный район на окраине Сеула, прямо к дому Чонгука. Когда перед младшим стоял выбор, какой дом приобрести, тот незамедлительно выбрал загородный, с лесом позади и рекой рядом, чтобы можно было завести большую семью, кучу собак, и всем им было где жить. Тэхен каждый раз удивлялся, как можно наполнить такое большое пространство таким теплом и уютом.

Тэхен заезжает на территорию, автоматические ворота закрываются, оставляя обоих парней одним, без посторонних глаз соседей и редких любопытных прохожих. Чонгук, так и не повернув за все это время голову к старшему, отстегивает ремень безопасности и уже собирается выйти, как его запястье обхватывает крепкая ладонь Тэхена.

— Ты никуда не уйдешь, пока не объяснишь, что с тобой происходит, — парень поворачивается всем корпусом и прожигает затылок Чона взглядом.

— Отпусти, — он пытается вырваться, но крепкая рука Тэхена держит железкой хваткой.

— Я что-то не так сделал? Все ведь было хорошо, когда мы ехали к Хани, — парень действительно не понимает, что такого могло произойти.

— Да, все было хорошо, пока мы не зашли на вечеринку, — Чонгук выкрикивает, а у Тэхена от такого резкого и громкого звука сердце чуть ли не останавливается. Чон хочет вырваться, слишком размашисто трясет рукой, пытаясь сорвать с запястья руку старшего, но не рассчитывает сил и смачно бьет локтем прямо по лбу парня.

— Ай, блять, — Тэхен сразу же разжимает пальцы и прикладывает их к месту ушиба, обильно трет, пытаясь таким образом снять боль.

— Это тебе в наказание, — говорит и фыркает, скрещивая руки на груди и смотря теперь куда-то вперед. Ему так хочется посмотреть, все ли в порядке, но гордость и обида не позволяют, остается лишь пользоваться боковым зрением.

— Да за что? Что я такого сделал? — удивление и непонимание Тэхена звучат так искренне, что Чон уже хочет расплавиться под напором юношеской нежности, но вовремя собирает всю волю в кулак.

— Может ты этого и не замечал и делал это непроизвольно, но зато всем остальным было прекрасно видно, как мило ты общался с Хани. Прям парочка, загляденье! — Чонгук поворачивается к старшему всем телом и впервые за несколько часов глядит ему прямо в глаза, пытаясь вызвать у того хоть каплю сожаления.

— Чонгук, ты серьезно? — для Кима такая ревность младшего это всегда проявление большой любви, именно поэтому он тут же успокаивается, растягивая губы в счастливой улыбке.

— Более чем. А вдруг ты с не там шашни мутишь за моей спиной? — как же Киму нравится привычна Чона дуть свои губки, когда он обижен. Он подносит большой палец к губам младшего, наклоняется совсем близко к его лицу и произносит:

— Если ты не забыл, я гей. Если ты не забыл, то я добивался тебя три года. Если ты не забыл, я очень тебя люблю. И ни на кого не променяю. Слышишь? — проводит пальцем по пухленьким губам, проталкивая его немного в рот. И Чонгук не смог. Не сдержался. Расплавился.

Младший обсасывает кончик большого пальца Тэхена, затем обхватывает его запястье, как Ким ранее, опускает и медленно приближается к лицу старшего, Тэхен уже готовит губы для поцелуя, как Чон наклоняется дальше, к уху. У Тэхена есть два фетиша: Чонгук и то, как он искусно обсасывает мочку уха старшего, имея возможно только одним этим маневром довести его до оргазма. Чон захватывает в рот мочку уха, серьга в нем придает слюне немного неприятный привкус, но младшему все равно.

Он делает это, потому что это нравится Тэхену. А тот в свою очередь цепляется пальцами за подолы куртки, ощущая, как внутри лавой начинает растекаться желание. Он наслаждается каждый движением своего парня, но именно сейчас он окончательно понимает, что любит этого мальчишку всем сердцем. Любит его так, как не любил никого.

— Чонгук-и, — он протягивает это, поочередно меняя свой голос грубого на мягкий, от такого диапазона эмоций члены обоих набухают и затвердевают настолько, что, кажется, брюки сейчас не выдержат и элементарно порвутся.
Чонгук отстраняется от уха старшего и начинает расстегивать ремень своих брюк, Тэхен подхватывает и делает то же самое. Оба спускают их вместе с нижним бельем и характерным звуком бляшек. Смотрят друг на друга, и в этих взглядах столько любви, столько нежности и заботы, что все происходящее в этой машине кажется не еблей в машине, а соитием двух любящих сердец.

— Иди ко мне, — шепчет Тэхен, подхватывая немного привставшего Чонгука за бедра, и устраивая его прямо над своим стояком.

Чонгук пристраивает член и размеренно опускается, машина наполняется воплями наслаждения двух мужчин. Парень двигается медленно, Тэхен помогает ему, немного подаваясь навстречу, они не хотят спешить сейчас, они хотят заполнить этим все те часы незримой обиды, что витала в этом автомобиле.

Оба чувствуют скорую разрядку, поэтому Чонгук начинается двигаться быстрее, а Тэхен буквально вколачиваться в парня, задевая и без того чувствительные стеночки чувствительного по всех смыслах мальчика. Кажется, что на территории дома идет ожесточенная борьба двух диких зверей, поскольку из машины доносятся действительно звериные рыки, а в момент, когда сперма Тэхена заполняет Чонгука изнутри, а семя Чона выстреливает прямо Тэхену на шею, слышится протяжный стон, говорящий о том, что борьба окончена.

Чонгук не спешит слезать, а Тэхен — отпускать, поэтому они сидят так еще ровно до того момента, пока Чон не говорит:

— А пойдем чай попьем?

И они оба уверенны, что это будет очередной вечер, наполненный особой любовью, теплом и уютом, специально созданным младшим для будущей семьи, история которой начнется этим же вечером.

/ сладких снов 💤 написано для человека, любящего вигуков, надеюсь, это поднимет тебе настроение 💜 /
🐍

20.03.2021

#bantanreact_slash #bantanreact_taehyung_v #bantanreact_jimin #bantanreact_Zara

《Латентный》

Тэхён — ярый противник ЛГБТ, считающий, что это противоестественно. Но, напившись ночью в баре, поутру он обнаруживает себя в постели с парнем, даже имени которого не помнит. Сможет ли Тэхён признать свою суть или продолжит лгать самому себе?

10: https://t.me/reaction_for_army/725

20.03.2021

#bantanreact_slash #bantanreact_suga #bantanreact_jungkook #bantanreact_нарва

Император не хочет ни одну девушку во дворце, он с отвращением оглядывает каждую, самой необыкновенной красоты, и велит убираться каждый раз, как они перешагивают порог покоев. Император безжалостно наказывает тех, кто хоть заикнется о его поведении, засомневается в мужской силе. Император закрывается один, стараясь разобраться в себе, в том, что с ним действительно не так.

А с ним точно что-то не так. Мужчина вот уже с час наблюдает за рабом, привезенным с Запада вместе с другими как презент от большого уважения. Юноша стоит на коленях в ряду с другими, потрепанными и слабыми, весь походит на цветок, бьющийся за себя даже под страхом смерти, но нисколько не потерявший своей красоты. Он задирает голову, пересекаясь глазами с Императором на одну только секунду, до плети, продирающей спину сквозь холщовую рубаху. Юнги рявкает, чтобы не били рабов, пока он не позволит, продолжая созерцать взгляды паренька, шипящего от жжения на спине.

— Как тебя зовут? — Юнги опускается на колено пред юношей, все не склоняющим головы и глаз, широких, ярко светящихся шоколадным цветом.

— Чонгук, — раб облизывает искусанные губы, одаривая Императора непозволительной улыбкой.

— Чонгук...

Император выдыхает, подходя к собственной постели, где на шелковых простынях лежит юноша, слабо прикрытый одеянием, и улыбается снова непозволительно, запретно нежно, что Юнги подбирается с ног до головы. Раб привстает, с его плеча ползет распахнутый халат, обнажая и загорелую грудь, еще украшенную мелкими ранами и шрамами, но такую гладкую на вид, будто его и пальцем не трогали. Мужчина оказывается у края постели, перед ним Чонгук садится на колени, хлопает глазами, быстро бормочет важности, пока утягивает все позволяющего Юнги к себе.

— Там, откуда меня привезли, в гареме Императора были мужчины, помимо женщин, — рассказывает, глядя на Юнги сверху вниз, растерянного и внимательного ко всему в этой обстановке.

— Ты тоже?

Чонгук неловко хлопает глазами, впервые опуская голову перед Императором, скрывая свой румянец на скулах, горящий действительно сильно, стоит мужчине смотреть вот так. Серьезно, потому что Юнги что-то дергает внутри от представления о том, что там могло происходить. Он ничего не знает об этом, даже больше, о девушках едва ли наслышан, ведь никогда не хотел ими интересоваться. Чонгуком хочет, только самым первым, своими руками, не после чужих.

— Нет, конечно нет, — юноша трясет руками, запахивая свой халат у паха, продолжая краснеть от взгляда, изучающего все открытые участки его кожи. — Но я знаю, как мужчины ублажают друг друга, это...

— Покажи мне.

Чонгук пялится на взбодренного Юнги, полностью готового смотреть, следить за тем, что ему покажут и как отреагируют на его касания. Юноша кивает для отчетности, придвигаясь ближе к мужчине, безотрывно сканирующему все вокруг себя, все свои ощущения. Ему уже чувствуется как никогда лишь от взгляда серьезного Чонгука, больше не смущенного, руками забирающегося под кромку халата Императора. Последний задыхается, когда видит развязанный халат, свое обнаженное тело и юношу, со всей грацией опускающегося между ног, которые Юнги инстинктивно раздвигает.

— Начнем с этого, — Чонгук обхватывает пальчиками плоть, горячую, влажную от выделяющейся смазки на кончике. Юнги наблюдает, не понимая, с чего юноша хочет начать, однако падает на подушки, ощущая на головке язык, проворно вылизывающий кожу.

Чонгук наклоняется ниже, зацепляя плоть глубже, не просто мазком, он прислоняет к ней язык сильнее, пропуская член глубже в горло. Юнги теряется окончательно со всей теплотой в глотке Чонгука, двигающего головой ритмично, скользко от слюны и выделений, стекающих даже по подбородку юноши, усердно вылизывающего. Чтобы было так хорошо, Император не знал, слушать вздохи, отдышки, опаляющие член горячо, прямо до мурашек по животу, крепко стянутому в узел. Член напряженно стоит, словно ластится ближе к прикосновениям у основания, сжатым движением в кулаке, которым Юнги подается бедрами.

Чонгук выглядит чересчур разгоряченно, размазанно, но так красиво и соблазняюще, что никто не посмел бы устоять перед ним, не отдаться в плен касаний и губ. Он старается с каждым мычанием, тихим стоном Императора все больше, пачкает в смешанной жидкости халат, и вновь смотрит на Юнги, так трепетно рассчитывающего получить расслабление, закончиться прямо здесь. Чонгук останавливается под недовольное рычание, поднимаясь. Император никогда прежде не чувствовал себя так хорошо и плохо одновременно, он смотрит на Чонгука желанно, как ни на одну девушку и живое существо.

— Вы бы хотели меня... — юноша замолкает, ему сложно выбрать правильные слова, в голове какая-то пустота, вся концентрация в ноющем паху. Он бы с удовольствием предложил и позволил Императору потрогать его, помочь руками, но боится сломаться раньше того, как хотел. Чонгук стягивает халат, раскрываясь перед мужчиной и сам, — сейчас.

Он пыхтит, поворачиваясь спиной к Императору, встающему на колени, все еще со стоящим членом, так не решаясь облегчить себя самого, потому что хочет увидеть урок Чонгука дальше. Он задыхается пуще прежнего, скользит по обнаженному телу раба, дергающемуся, когда юноша притрагивается к сфинктеру, расслабляя мышцы для легкого проникновения пальцем. Юнги не знает, что должен делать, смотреть ли, спросить, однако завороженно трогает сам под кивки Чонгука из-за спины. Юноша стонет сладко для слуха Императора, сжимая пальцы, присоединяющиеся по одному внутрь, с энтузиазмом щупающие изнутри все самое мягкое, как понимает Юнги.

— Т-там, — раб задыхается, подаваясь задом на пальцы, — глубже...

Юнги слушает, просовывает больше, до самого конца, активно гладит внутри, наконец прикасаясь к своей плоти, потому что терпеть невыносимо. Как Чонгук перевернул его, заставил так хотеть, так ощущать и, кажется, понимать четко что нужно. Мальчишка просто предположил с услышанного от слуг об Императоре, неправильно работающем, решил проверить, и, к счастью, не ошибся. Теперь ему смертельно хочется показать мужчине больше, дождаться до позволения приходить к нему постоянно.

— Вы можете войти, пожалуйста, — Чонгук не предлагает, просит, виляя опустевшим задом вызывающе, придвигается ближе к чужому члену, обхватывая рукой вновь.

Юнги жмурит глаза от узости, гораздо более стискивающей, чем рот, оттого приятной, от сводящих с ума стонов раба, податливого, прогибающегося на всю свою возможность. Юноша несдержанно умоляет двигаться, хнычет от обволакивающей стенки заполненности, утыкаясь в подушки лбом. Ему никогда не было так хорошо, даже от прикосновений к себе рук в одиночестве, чтобы снять напряжение. Юнги раскачивается в нем как нужно, ускоряется, двигает бедрами ритмично, до звезд в глазах у него самого. Он следит, как Чонгук опускает руку, ладонью хватает член, и удерживает, не давая трогать себя, хочет сам.

— Расслабься, — шепчет Император, давит на головку члена Чонгука, массирует и неожиданно целует плечо, шрам на нем, оставляя слюнявую дорожку до поясницы.

— Вы меня трогаете, я не могу, — как в бреду трясется еще от пары касаний, стонет громко, не заботится о прислуге, об Императоре, только успевающем сделать вдох. Чонгук совсем оседает, пачкает простынь под собой, расстроенно хнычет, что не сдержался дольше, напоследок сжимаясь внутри. — Это очень приятно.

Юнги уже понял, скользнув членом между ягодиц, излился на спину юноши, падая прямо туда же. Он точно уверен в том, чего хочет и в чем нуждается. Теперь, пожалуй, в этом рабе.

\Император счастлив, так сказать, а вы?
нарва.\

20.03.2021

#bantanreact_Snake #bantanreact_slash #bantanreact_rm #bantanreact_jin #bantanreact_jungkook

— Ваш отец, должно быть, гордится такими сыновьями, — чокаясь поочередно с Джином, Намджуном и Чонгуком, резюмирует партнер вашего отца, ушедшего в отставку и полностью уйдя из бизнеса несколько месяцев назад. Джун на правах единственного, знающего английский язык, отвечает:

— Спасибо, директор Джонсон, будем рады дальнейшему сотрудничеству, — и протягивает свою большую ладонь для рукопожатия. Мужчины совершают это небольшой акт дружелюбия и надежды на плодотворную совместную деятельность, после чего Джонсон извиняется и ретируется к остальным приглашенным.

Эти трое молодых мужчин — наследники одной из крупных мировых компаний в области строительства и архитектуры. Отец действительно гордился плодами своего воспитания, поэтому решил, что на шестидесятом году своей жизни может со спокойной душой уйти на заслуженный отдых и без какого-либо страха оставить дело на своих любимых сыновей.

Девушки, женщины и даже несколько пожилых дам — все буквально пускали слюни при виде них, на глаза братьев не попадалась ни одна представительница прекрасного пола без фирменного взгляда охотницы на отменный секс и большие деньги. Но есть одно НО. Намджуну, Джину и Чонгуку не особо были нужны женщины, каждому из них вполне хватало любимых братиков.

— Отец с матерью меня уже месяц долбят вопросом о девушке, свадьбе и детях, говорят, ты же самый старший, нужно подавать пример братьям, — внешне спокойно, но с явным оттенком раздражения во взгляде, произносит Джин, осушив перед этим бокал белого полусладкого.

— Какие тебе дети, ты еще в самом расцвете сил, — с легкой улыбкой на губах говорит Намджун, намеренно смотря куда-то в толпу. Он спускает свою правую ладонь с бокала и медленно, чтобы никто ничего не заподозрил, кладет пятерню прямо на ягодицу старшего. Джин никоим образом не реагирует, лишь поворачивает голову к Джуну примерно на сорок пять градусов и легко так ухмыляется, давая понять, что ему нравится.

— Хён, я позвонил, машина будет через десять минут, — на большой террасе пентхауса появляется Чонгук, с телефоном в одной руке и тарталеткой в другой. Замечает ваши игрища, выпучивает глаза и шепотом проговаривает.

— Вы чего это, прямо здесь? — братья на это лишь издают короткий смешок, к слову, абсолютно одинаковый, братья все-таки.

— Кстати, Чонгук, вы с папой вчера в кабинете что-то так бурно обсуждали, я думал, что вы там коллекцию фарфоровых ваз в ход пустите, — произносит Намджун с вопросительной интонацией в голосе.

— Да, он хочет, чтобы я поехал в Англию изучать бизнес, — младший грустно выдыхает.

— Не волнуйся, не заберет, скажу, что мы тебя всему научим, — отвечает Джун тоном не требующим возражений, и Чонгук верит, знает, что его хен сделает все, чтобы его младшенький оставался рядом с ним. Из телефона Чона вдруг доносится стандартная мелодия звонка с айфона, водитель по ту линию сообщает, что машина на месте, поэтому младший дает хёнам знак.

— Дамы и господа, прошу минутку внимания, мы вынуждены вас покинуть, дела, вы можете развлекаться, но уже без нас, хорошего вечера, — слова автоматом вылетают с губ Намджуна, и трое братьев выходят за дверь под разочарованные вздохи девиц.

***

Они по очереди залезают в салон большой машины, передние места которой огорожены черной плотной тканью, чтобы водитель не видел происходящего сзади. Старшие расслабляют галстуки и расстегивают пуговицы так, чтобы из-под рубашки виднелась половина их маняще-сексуального торса. Младший же лишь немного оттягивает бабочку в надежде не задохнуться ближайшие несколько секунд.

— Вроде бы первый прием в качестве главных, но я уже пиздец как устал, — на последней гласной Намджун то ли зевнул, то ли простонал, в любом случае, было слышно, насколько сильно он заебался. Джин лишь кивнул и промычал тихое «агм» в знак согласия.

Голова Чона появилась между телами хёнов так неожиданно и резко, что те буквально подпрыгнули на месте. Мальчику уже вроде за двадцать, но его глазки все такие же, как и в десять.

— Хотите, я помогу вам расслабиться? — младший немного поджимает губы и немного наклоняет голову, все еще смущаясь такого своего поведения, но нужно привыкать.

Сокджин и Джун оглядывают друг друга боковым зрением и улыбаются во все тридцать два, окончательно понимая, что их мальчик вырос. Они оба оглядывают пространство вокруг, отбрасывают какие-то чемоданы, стоящие впереди и синхронно произносят:

— Иди сюда, сладкий, — и указывают на место впереди, такое, чтобы младшему было удобно.

Чон перелезает и удобно устраивается на коленях, обтянутых дорогущими брюками. Потирает ладошки, прямо как в детстве, левую кладет на пах Джина, правую — Намджуна, и немного надавливает. От этого его хёны делают глубокий вдох и запрокидывают голову назад, представляя взору Чонгука острые кадыки. Пальчиками пробирается к ширинкам и одновременно расстегивает, спуская штаны с боксерами сначала с одного, затем со второго. Чон пару раз делает интенсивные движения ладошками вдоль членов, отчего они мгновенно наливаются кровью и затвердевают.

«С кого начать? Не хочу никого обидеть» — думает Чонгук, но его перебивает Сокджин:

— Я уступаю Джуну, он все-таки младше, давай, Чон-и, — и несильно подталкивает его к брату.

Чонгук убирает ладошку с члена Джина и начинает потихоньку надрачивать, а губами припадает к головке Намджуна, отчего тот сразу цепляется ногтями в кресло и закусывает нижнюю губу. Младший выпускает из рта немного слюны, она начинает растекаться по всему органу, заставляя его немного подергиваться. Чонгук берет сразу до основания, сначала широко раскрывая рот, а потом будто резко засасывая, упирая головку в щеку.

— Блять, ааа… — Намджун орет, стоны смешиваются с криками удовольствия, его пальцы натягиваются словно струна. Он касается ими щек парня, Чонгук отдает свой рот в полное владение, хен двигает им словно игрушкой. Спустя несколько десятков таких маневров Джун обильно кончает, полностью заполняя рот младшего своим семенем, и словно срастается с сиденьем, успевая сказать лишь:

— Прости, Джин.

— Прощаю, есть у меня одна идейка…

***

Трое братьев вваливаются в квартиру в полностью опустошенном состоянии, единственное, чего хочется — это снять с себя всю одежду и завалиться в кровать, но Чонгук вдруг вспоминает слова старшего:

— Хен, что у тебя за идея была? — смотрит невинно, такими же большими округленными глазами, зная, что братья защитят своего малыша от любой опасности в этом мире.

— Раздевайтесь, жду вас в ванной, — бросает это, а сам сразу же заходит в комнату, закрывая за собой дверь.

— Он всегда был инициатором в семье, — Намджун хитро улыбается, кажется, понял, чего хочет брат, поэтому мгновенно начал раздеваться, не забыв вытащить из раздумий младшего.

Спустя минуту Намджун и Чонгук, уже полностью голые, со стояками от предвкушения предстоящего, стоят у двери ванной комнаты и зовут Джина. Старший открывает дверь, и из комнаты понеся пиздецки приятный аромат эфирного масла с ароматом хвои. Да, Джин знает, как возбудить своих любимых братиков, член одного и второго предательски дергается, а с головки красивой тоненькой ниточкой тянется предэякулят. Парень смотрит на все это, облизывает пересохшие губы и приглашает братишек принять вместе душ.

Заходите втроем под душ, встаете по старшинству, Джин, Намджун, Чонгук, младший поворачивает кран и сверху начинает литься теплая вода, постепенно нагреваясь до терпимо горячей. Джун и Чон берут в руки мочалки, выдавливают на него приличное количество геля для душа и начинают растирать по спинам впереди стоящих. Джин в это время одной рукой хватает член Намджуна, а другой начинает дрочить себе, из его уст вырываются протяжные стоны, еще и от приятных движений мочалки. Так продолжается пару минут, пока Чонгук не прокашливается, давая понять, что ему тоже хочется.

— Чон-и, милый, иди сюда, будешь отрабатывать за то, что не отсосал мне в машине, — запыхавшись от возбуждения и обилия пара в комнате, подзывает к Джин младшего, резко разворачивая к себе спиной.

Он проводит ладонью по ягодицам, доходя до дырочки, и медленно входит одним пальцем, а пальцами второй руки вырисовывая окружности на головке парня.

Чонгука трахают со всех сторон, он дышит прямо в стену, пар отражается от нее и снова обдает собой лицо младшего. Он сейчас так счастлив, потому что умелые пальчики старшего сейчас буквально касаются его интимных мест. Парень выдает гортанные вздохи и выдохи, умоляя старшего двигаться быстрее. Не успевает Джин исполнить просьбу, как сам издает крик, Намджун вошел в него. Все трое моментально хихикают понимая, насколько нелепо может сейчас выглядеть эта шеренга. Но братья лишь сильнее прижимаются друг к другу, начиная трахать с особым усердием и любовью. Ванная комната наполняется блядскими стонами, пошлыми ударами ягодиц о пах и мольбами двигаться так быстро, насколько это возможно. Вы кончаете через некоторое время, измазывая стенки душа белесой жидкостью.

— Если бы только отец знал, чем мы занимаемся, — озвучивает Чонгук мысли хенов, когда братья принимают последнюю порцию горячих капель, а затем скрываются за стеклянной дверью в комнате, чтобы продолжить этот приятный вечер не менее приятной ночью.

/ последняя работа в роли стажера. сладких снов /
🐍

13.03.2021